Лето, девять утра , состояние зловещее: я как сквозь чащобу пробираюсь по улице — эти пешеходные переходы , разметка, — всё раздражает. Чувствую, сейчас вцеплюсь первому встречному в горло и перегрызу его.  “Кофе? Нет тошнит уже. Может, закурить? — Не могу, больше не лезет…” Остановившись перед светофором, чувствую: не удержусь и брошусь наперерез машинам, они мчатся, как запрограммированные. Я уже наперёд вижу, как меня размазывает по асфальту натёртый до блеску грузовичок, зажмуриваю глаза, перемещаю вес тела на левую ногу и…

— Саша!!! Громкий голос за спиной заставил остановиться, открыв глаза я увидел на другой стороне знакомую многоэтажку, на крыше которой мы ребятишками часто проводили время, ладно так … Я устремляюсь сквозь сплошную стену из людей и машин вперёд, отмахиваясь от мыслей.

Не помню, как оказался на крыше: всё те же стулья, скамейка, железный столик. Я подошёл к ограждению, чуть подался вперёд, с непривычки от высоты, ноги стали ватными и закружилась голова,- я отпрянул от края, присел на лавочку.

Яркое утреннее солнце и убаюкивающая, нежная тишина, — такая, что было слышно как гудит растяжка антенны,- вернули меня в реальность от диалога, который я вел сам с собой: “Надо же, ещё чуть и …”  Я заплакал, не было сил сдерживать боль разрывающею меня изнутри “Гав!”

Я знаю этот приглушённый, немного с хрипотцой лай: ”Боцман?”- Мне было пятнадцать, на день рождения подарили собаку. Я тогда почти двое суток дежурил в кустах на пустыре, а Боцман всё это время висел почти перед глазами у меня, растерзанный на суке дерева. Я его не снимал: боялся нелюдей спугнуть, ждал, что вернутся. Если бы дождался, убил, но брат с матерью спохватились и нашли меня. Я часто вспоминаю своего четвероногого друга, встречая похожую собаку.

Лёгкий ветерок как будто листал мысли в голове, обдувая  утренней прохладой …

“Сыноооок!!!” — Я закрыл глаза: это был голос отца ,мне было десять. Полный уверенности я шёл по застывшей реке: отцу, вероятно, сказал кто-то из знакомых про меня и когда он прибежал на берег, я уже прилично отошёл от него.

“Саша!!!! Стой там и никуда не двигайся!“ — Я повернулся, увидел отца и заторопился к нему,- лёд не выдержал и я провалился. Помню одно: как сильные руки отца схватили меня и выбросили на лёд из воды.

— Папа! Папа! Па-а-паааа….. Я кричал, пока не охрип… Отец утонул у меня на глазах: лёд был настолько тонким, что он так и не смог выбраться.

Приложив плотно руки к ушам я захрипел, как животное, опустив голову на колени. Не смог я найти такого средства, чтоб избавится от страданий, на которые обрёк себя в тот день, когда шагнул на тропинку из тонкого льда. Все эти годы я размышлял: “А что, если бы это был не я, а кто-то другой? что тогда ? Я чувствовал одно, что не могу обвинить себя, я не виноват. Ох, если бы был тогда на моём месте посторонний человек! Всё встало бы на свои места: я бы ненавидел его лютой ненавистью, точно зная, кто виноват, найдя оправдание трагедии , а сейчас между мной и отцом стоял кто-то третий, который спрятался и до сих пор не выдаёт себя.  Последнее время я ловил себя на том, как идя по улице, разговаривал сам с собой, обращаясь к Богу, в злобе предъявляя ему претензии.

Зачем ты создал этот мир ? Я просил меня рожать? Зачем я живу?

Будучи воспитанным в религиозной семье, во время традиционных молитв вся моя бравада сводились к скромным вопросам и жалобам, которые я, пригибая голову задавал Творцу. Время шло, претензии росли, а я всё никак не мог дождаться ответа. Жизненные проблемы, неудачи и моменты радости — всё это не могло затушевать глубокие раны на сердце, изменившие мне в корне жизнь. Придя в тупик, так и не получив ответ о смысле всего происшедшего, я принял последнюю каплю: сгорел автомобиль, купленный на выигранные деньги в гослото, — вроде железяка, но этот абсурд был последней каплей.

Я смотрел вниз, сидя на скамейке, молча наблюдая за беззвучным хаотичным движением крошечных фигурок людей, — “Как хорошо здесь! — подумал я, — вроде и жив, а не управляю всей этой жизнью, хотя вижу и наблюдаю за ней, вот бы взять и подняться над всем, что меня окружает внизу; одновременно жить и быть выше так, как сейчас на крыше, раз я выше всего этого жизненного винегрета, который по сути,  и не замешивал”. Но сейчас для меня эта задача имела один способ решения. Глаза закрылись и от резко навалившейся тяжести, как показалось, потянуло в сон.

Пришёл в себя от острой боли и жжения в области груди: единственное, что видел перед глазами, это кусок серого асфальта, к которому  стремительно приближался. Глухой удар, полный мрак и холод. Это все ощущения, с которыми я пришёл в себя.

“О, вот и вернулся!” — услышал я голос, а разглядеть ничего не мог, так как голова была словно чугунок и не поддавалась на команды шеи : “Где я? В аду ?”

“Да успокойся!” Всё тот же голос продолжал: “Ты в первой клинической больнице, вроде молодой, а себя не бережёшь. Приступ был у тебя, у дома подобрали.”

Как канистра заполняется водой, так и моё тело медленно начало заполняться свинцовой тяжестью, давая голове ощущение ног, живота,  рук, и так до полного наполнения до самого горла, пока снова не стал ощущать тяжесть всего тела. Тишина ушла, гул, суета вернулись.

Шёл третий день, как я пролёживал бока на койке: мыслей никаких, ушли волнение, злость, опустошённось,  ощущение перезагрузки .

“Да, что за дрянь? Сколько можно?”  — Мужчина в дальнем углу громко спорил с лечащим врачом, не желая больше оставаться в больнице, но врач стоял на своём, угрожая не выписать больничный лист. — “Да идите вы все куда подальше со своими уколами,” — кричал мужчина. — “Видишь, ему как лучше хотят, а он ненавидит, врача убить готов, а он его лечит”.

Я повернул голову на голос: хорошенькая помощь — иглу в плоть, да лекарство болючие. Собеседник оказался очень интересным, а главное, он сыграл в повороте моей жизни весьма значимую роль, поделившись  знаниями, которые черпал из лекций в интернете, проводимых в Израиле одним учёным, исследователем каббалы Михаэлем Лайтманом. Моё состояние отчаяния позволило принять новую для меня информацию о мире, в котором я живу, спокойно и с интересом , хоть и у меня было много противоречий, но главное, я начал догадываться, кто был тот третий , кого я не дождался на поляне, кто как будто невидимой рукой с огромной кувалдой ломал лёд под моим отцом, кто все эти годы вёл меня на крышу к развязке узла, перетянувшего все каналы горла, лишив голову связи с телом. Это сейчас, спустя время, занимаясь наукой каббала, я наконец-то сбросил удавку, с облегчением выдохнул, вспоминая свою жизнь, усыпанную ударами и проблемами, а ведь благодаря им я смог ухватить наживку, и моя жизнь с перспективой  её завершения,  вдруг, по маху волшебной палочки превратилась в интереснейшее путешествие познания окружающего мироздания, которое я раскрыл внутри себя, и тропа по тонкому льду обрела твердыню. Сегодня я гордо шагаю по тропе, не ведая страха, держа, как в детстве руку своего отца, за руку вытащившею меня из ледяной бездны…

Константин Курбатов

Константин Курбатов

Посмотреть все посты

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новые видео